История Нины Федоровны: «26 февраля — день, который нельзя забыть».

Есть даты, которые навсегда выбиты в памяти целых семей. Для Нины Раткевич (в девичестве – Силич) 26 февраля – не просто число в календаре, а день глубокой скорби, передающейся из поколения в поколение. Именно тогда, 83 года назад, на глазах у всей деревни фашисты безжалостно расстреляли ее дядю Виктора Пилатовича и его беременную жену во дворе Жажелковской школы, а всего тремя месяцами ранее повесили ее бабушку, учительницу Надежду Залесскую, вместе с восьмилетним сыном.

Рассказывая о страшных событиях времен Великой Отечественной войны, Нина Федоровна не может сдержать слез. Женщина признается: только когда подросла, смогла понять, почему 26 февраля все взрослые в их семье плакали. Что пережила семья Залесских во время войны и о чем сегодня мечтает внучка погибшей учительницы – в нашем интервью.

– Нина Федоровна, где вы родились, где живете?

– Родом я отсюда, из Крутой Горы. Это сейчас она считается соседней деревней. А в мое время иначе было: вон там – Лашуки, там – Козлы, чуть дальше – Крутая Гора, а все вместе – это Жажелка. Так что я местная.

– Расскажите, что знаете, о бабушке…

– Бабушку мою звали Надежда Семеновна Залесская. Она была учительницей. Сразу работала в Задомлянской школе. Ее первым мужем был Пилатович. В том браке она родила сына Виктора, но была несчастлива. Перестав мириться с суровостью супруга, она забрала Витю и перевелась в Жажелку. Здесь вышла замуж за моего дедушку Николая Фомича Залесского и родила ему шестерых детей. Вместе с Виктором – сыном от Пилатовича – у бабушки было семеро детей.

– Как она погибла?

– Мама рассказывала, что бабушка учила детей не только в школе, но и на дому: в те годы не у всех были обувь и одежда, и многие ребятишки не могли посещать занятия. А еще она была партизанской связной. 28 ноября 1942 года она пошла в Крутую Гору и взяла с собой своего младшего сына Вову, которому было 8 лет. На обратном пути рядом с ней остановилась немецкая машина, бабушку вместе с Вовочкой фашисты затолкали в нее и увезли. Семья не сразу узнала об их судьбе. После случившегося односельчанка видела Надежду Семеновну в Смолевичах, она передала родным короткое послание: «Пусть Люся (это моя мама) не плачет. Я скоро приеду». Но она так и не вернулась. Мамины сестры после войны пытались найти хоть какие-то сведения, ездили по архивам, но это не дало никаких результатов. Только спустя годы совершенно случайно мама с папой столкнулись со свидетелем тех событий, бывшим полицаем. Он рассказал, что видел, как бабушку вместе с Вовой фашисты повесили на площади в Смолевичах.

– Нина Федоровна, вашего дядю Виктора Пилатовича немцы расстреляли во дворе Жажелковской школы…

– Это случилось через 3 месяца после того, как пропали бабушка и Вова: 26 февраля 1943 года. Мама вспоминала, что вечером накануне того страшного дня дедушка выглянул в окно и воскликнул: «Ай-ай, что-то будет! Немцы идут с леса, окружают деревню. И Витьки нашего нет…» До войны Виктор работал в райвоенкомате. Во время оккупации был связан с подпольем и периодически выполнял боевые задания: налаживал связи с подпольщиками Борисова, Минска. Полицаям подбрасывал партизанские листовки, доставал бланки аусвайсов. Однажды возле станции Смолевичи собралось несколько товарных поездов, они везли оружие и боеприпасы для врагов на передовую. Подпольщики связались с Москвой, рассказали о фашистских поездах, что стояли на станции. Виктору поручили давать сигналы советским бомбардировщикам. С этой задачей он успешно справился, наши самолеты разбомбили вражеские поезда. После этого Виктор решил проведать родных, но там его ждала засада. Оказалось, уже тем вечером немцы привезли Виктора в школу, всю ночь пытали. Утром в школьный двор согнали всю деревню. Виктора, избитого почти до смерти, вывели на улицу. Его жена Наташа была на сносях, 2–3 марта должна была родить. Она работала фельдшером, дежурила в ФАПе и не знала, что происходит. А когда ей сказали, со всех ног побежала к школе. Толпа пыталась оттеснить ее назад, уберечь, но она вырвалась к мужу, стала кричать: «Гады! Паразиты! Что ж вы делаете!» Поправив беретик, она склонилась к мужу. Один из полицаев выстрелил ей в голову. Дитя в животе Наташи зашевелилось, сельчане хотели спасти малыша, но кто же даст. Тела убитых семье не разрешали хоронить двое суток, все это время они так и лежали на морозе в школьном дворе.

– А как сложилась судьба вашего дедушки Николая Фомича Залесского?

– Во время войны дедушка не попал под мобилизацию, он был старшиной волости. После того, как Виктора расстреляли, деда вызвали в школу, немец дал ему нагайку и говорит: «Бери и учи всех полицаев, как руководить». Дедушка эту нагайку выбросил. Тогда немец вручил ее одному из местных полицаев и сказал: «Раз он отказывается вас учить, вы его научите». Полицай избил дедушку почти до смерти. Он выжил, но на ноги больше не встал. До конца дней оставался лежачим. Забота о нем и о детях легла на плечи моей мамы. Она была самой старшей в семье, ей было 16 лет. Дедушка умер в 1954 году.

– Сын Надежды Семеновны и Николая Фомича – Николай – тоже погиб на войне?

– Да, он учился в Могилеве на летчика. Погиб в первом бою.

– Как сложились судьбы остальных детей?

– Жизнь была крайне тяжелой. Жили впроголодь. Маме очень помогала ее свекровь. Девочкам, маминым младшим сестренкам Лиде и Нине, когда те пошли учиться, она давала с собой еду. Кастрюлька вареной картошки, кочан кислой капусты и кусочек сала – этой еды им должно было хватить на двоих на неделю. Нина всю жизнь проработала заведующей детским садом в Жодино, а Лида была учительницей в Смолевичах. Брат Анатолий уехал в Ленинград, тоже выучился, женился. Работал директором спиртзавода. У мамы не было возможности учиться. Трудилась в колхозе свинаркой.

– Нина Федоровна, 26 февраля в вашей семье было «черным» днем?

– Да, взрослые всегда плакали. Маленькая, я никак не могла понять, почему. Только когда выросла, осознала. Виктор с женой Наташей похоронены на кладбище в Кальниках. А у бабушки с Вовой могилы нет. Мама выходила на улицу, смотрела вдаль, и по ее щекам катились слезы.

– Вы так и не узнали, где покоятся Надежда Семеновна с сыном?

– Узнали, но не так давно. Ездили долго по деревням. Полицай, который рассказал маме с папой про бабушку, не успел показать им место, куда отвозили тела убитых. Не дожил. Но мы выяснили: в Рябом Слупе. Все тела фашисты сбрасывали в один ров: и замученных православных, и расстрелянных евреев. Памятник жертвам холокоста стоит на кладбище рядом с этим местом, но нет никакого упоминания обо всех остальных людях. А я бы хотела, чтобы оно было.

– Нина Федоровна, ваша мечта – увековечить память о родных…

– Мое самое заветное желание – это чтобы имена Надежды Залесской, Виктора Пилатовича, Наташи и маленького Вовы никогда не стерлись из памяти. Чтобы их помнили, чтобы их историю знали. Мне хочется, чтобы на стене того самого школьного здания в Жажелке, где теперь находится отделение для пожилых, появилась мемориальная доска. На ней должно быть написано, что на этом дворе фашисты безжалостно расстреляли Виктора Пилатовича и его беременную жену, что здесь преподавала учительница Надежда Семеновна Залесская, чья жизнь оборвалась от рук оккупантов. Я живу надеждой, что это когда-нибудь произойдет. Для нашей семьи, для всех односельчан это стало бы невероятно значимым событием. Тогда каждый, кто живет в Жажелке, будет знать эту трагическую страницу нашей истории и хранить ее в своем сердце. Такое забвению предавать нельзя, ни в коем случае.

– Знаю, что своего сына вы назвали Владимиром в честь вашего дяди…

– Это было единственное, что я могла сделать, чтобы увековечить память о моих родных. Мой сын носит имя в честь того маленького мальчика, чья жизнь так рано оборвалась. И теперь у меня семеро внуков. Каждому из них я рассказываю историю нашей семьи. Они должны знать, через что прошли их предки. Наш долг – передать эту память дальше, чтобы она жила в каждом новом поколении.