Мельница, «Береза-Картузская» и любовь без границ, как Запад и Восток объединились в одной семье

17 сентября наша страна отпраздновала День народного единства. Для большинства из нас это государственный праздник, но когда начинаешь всматриваться в альбомы со старыми фотографиями и слушать воспоминания, понимаешь: история воссоединения Беларуси – это глубоко личная история для многих.

«Мельница и лавка» в деревне Милейки

Все началось еще в Первую мировую войну. В 1915 году мой прадед Андрей Метечко работал на железной дороге под Слуцком. Там он и познакомился с моей прабабушкой Анной Шахлевич из деревни Подлесье.

Женихом был видным и посватал девушку с размахом. Рассказал, что в его родных Милейках, это на Брестчине, у него есть и собственная мельница, и лавка. Прабабушке такой завидный хозяин пришелся по душе, и она согласилась выйти за него замуж.

Привез прадед молодую жену в свой дом, подвел к ручным жерновам, усадил на обычную деревянную скамейку и с улыбкой сказал: «Вот тебе, Анюта, и мельница, вот тебе и лавка!»

Жизнь «при Польске»: Коссовский дворец, Жировичи и Уругвай

По Рижскому мирному договору 1921 года деревня Милейки оказалась в составе Западной Беларуси под властью Польши. В 1923 году у прадеда с прабабушкой родился сын – мой дедушка  Владимир Андреевич.

В детстве все кажется теплым и праздничным. Дед часто вспоминал, как ходил в польскую школу, как мальчишками они колядовали за пять километров в знаменитом Коссовском дворце. Я, помню, так вдохновилась этими историями, что специально для него выучила на аккордеоне польскую народную песню…

А вот моя бабушка-слутчанка, несмотря на кордоны и границы, ходила пешком за 40 километров поклониться православной святыне в Жировичский монастырь. В 1920-е годы польские власти пытались передать обитель католикам, но массовые крестные ходы православных сорвали эти планы. У монастыря забрали часть помещений под сельхозшколу, но богослужения там не прекратились.

Жизнь при Польше не была сладкой. Прадеду Андрею, чтобы прокормить семью, пришлось уехать на заработки за океан – на кофейные плантации в Уругвай. Он даже прислал оттуда официальное приглашение прабабушке с четырьмя детьми. Но она побоялась отправляться в далекий незнакомый мир и осталась в Милейках, которые стали для нее родными.

Трагедия «Березы-Картузской» и молодая вдова

Впоследствии дедушка Володя женился на моей бабушке Надежде Белой – местной, милейковской. И вот в ее-то семье действительно потом работала настоящая деревенская лавка – такая вот ирония судьбы!

Мужчины в роду Белых были людьми очень образованными и идейными. Старший брат бабушкиного отца, Николай, сумел перебраться через границу в СССР, осел в Москве и стал успешным инженером-конструктором. А вот его братья – Василий и Григорий – остались на родной земле и продолжали подпольную политическую борьбу за права белорусов.

Прадед Василий женился на моей прабабушке Меланье за десять лет до воссоединения страны, но уже через три года умер. Спустя время на вдове с двумя детьми женился его родной брат Григорий. Однако прожить долгую семейную жизнь им было не суждено: Григорий не бросил политическую работу против польских властей. За свою подпольную деятельность он прошел через ад тюрем в Гродно и страшного концлагеря «Береза-Картузская». Из лагеря после жестоких пыток его выпустили буквально умирать…

Так моя прабабушка Меланья, которой не было и тридцати лет, дважды осталась вдовой. Ей тоже пришлось в одиночку поднимать четверых детей.

Как Запад и Восток объединились в одной семье

Ее старшая дочь Надежда вышла замуж за моего дедушку Владимира. Так появился на свет мой папа Леонтий.

История воссоединения продолжилась и в следующем поколении. Папа женился на маме – тоже уроженке Западной Беларуси. Но и у мамы корни были смешанными: дедушка – наполовину сибиряк, наполовину березинец, а бабушка – телеханка, «полешка».

А потом родились мы с братом. Мой брат взял в жены местную девушку, а я вышла замуж за парня, чьи корни уходят глубоко в Могилевщину. А там своя не менее интересная история.

В нашем роду в разные времена писали и по-польски, и по-русски, но никогда не забывали родной белорусский язык.

Дедушка до конца дней помнил детские польские считалочки, но бытовым языком общения польский для него так и не стал.

История воссоединения Беларуси продолжается в наших детях, в переплетении судеб, в семейных традициях. И нам остается только ожидать их выбора и молиться о том, чтобы им не пришлось пережить то, с чем столкнулись их предки.